Интродукция – деревня в северно-западной России. Время не так уж важно, ибо в русской деревне всегда безвременье. Я там была в гостях у подруги, и все это видела своими глазами: поля с перелесками, окруженные сосновыми лесами, запах сена с ромашками и клевером, вкрадчивый вечерний туман и полотенце Млечного Пути, брошенное на готический купол раннеосенней ночи. От процветавшей некогда дворянской усадьбы остались меланхоличные, затянутые ряской пруды, полуразрушенные коробки вспомогательных служб, сложенные из дикого камня, и - роскошная липовая аллея. На ней-то и будет разворачиваться действие.
Моя подруга – назовем ее Ольга – питерский филолог, искусствовед – ах, академик Лихачев, ах, статьи академика Панченко… - голубые глаза, натуральная блондинка, широкая кость, тонкая натура, вся состоит из рефлексии и комплексов. Деревенские жители – этнографический интерес, наив, супер. Впрочем, до Эрленда Лу еще далеко. Секса в Советском Союзе то ли еще нет, то ли он только что появился…
В деревне - наследственный дом ее мужа, крепкого мужика от юриспруденции. Он гордится достигнутым в Ленинграде положением, любит с высоты своего поста помогать деревенским - немолодым уже мужикам, с которыми играл в детстве. Мужики оказывают потребное уважение, за водкой со свежепросоленными огурчиками и крепкими маринованными маслятами: «А что, Иваныч, ты, как человек ученый, скажешь вот по такому вопросу…»
Один из местных в субботу пригласил всю компанию в баню. Это процесс, ритуал. Я в нем ничего не понимаю, поэтому описывать не буду.
Мужчины традиционно парятся первыми. Женщины – после. Потом – обязательно посидеть на лавке, на широком крыльце, поговорить.
Моя подруга не любительница всего этого, но отлынивать нельзя – обидятся все, включая собственного мужа. Тем более, что в этот раз на «поговорить», а значит – выпить, закусить, он пригласил всех к себе, на только что отстроенную веранду. Самолично накрыл стол – те же грибочки, огурчики, картошечка с укропом, селедочка с лучком и крутыми яйцами, миска со спелой, с лиловым налетом малиной… Идти от владельца бани до дома подруги – метров триста, по той самой старой липовой аллее.
Мужики – красные, распаренные, с шалыми оловянными глазами, вывалились из бани и, громко предвкушающе гогоча, потопали по дворянской аллее к накрытому столу. Бабы – заходи, парься!
В бане – жуткий напряг: обилие немолодых голых тел, вовсе не затрудняющих себя гимнастикой или диетами (моя подруга, естественно, вегетарианка). Все шумно, жарко, невозможно экстравертно, с бабьими сальными шуточками и похлопыванием по разным местам… «А чтой-то ты худая такая, а? Болеешь чем? А дай-ка я сейчас тебя веничком охажу…» Тяжко для питерского интеллигента, мнящего себя…
Но вот – о счастье! – тягостный пир плоти на время прервался. Свежий воздух, ночь, луна, шумят старые липы, мелькают аристократические тени в белых кружевных накидках или изящных амазонках… Бесформенные бабы в цветастых платьях или безразмерных штанах на непросохших горячих телах продолжают весело и расслабленно реготать, нелицеприятно обсуждая своих и чужих мужиков и подначивая друг друга…
- Послушайте, у меня что-то голова закружилась, - шепчет подруга. – Я помедленнее пойду, а вы идите, идите, там стол…
- Ой, да как же, да чего же… - закудахтали обеспокоившиеся женщины. – До чего ж вы, городские, слабые все-таки…
- Ничего, ничего, со мной все в порядке, вы идите… - Ольга томно махнула рукой, отсылая…

Наконец-то одна. Лунным серебром струится ночь. Сладостно-ужасный строй черных говорящих лип, жемчужный глаз смотрит с неба. Отчего-то Ольге мучительно захотелось снять одежду. То ли очиститься от банного славянского варварства, то ли наоборот, окончательно инициироваться чем-то оргиастическим – кто там разберет этих российских интеллигентов и интеллигенток, враскорячку зависших между Чеховым и Булгаковым и как к хронической болезни привыкших к отсутствию почвы под ногами…
Одежда ложится в траву уснувшей кошкой. Влажные прохладные пальцы ночного воздуха ласкают кожу. Ольга вскидывает руки к небу. Блики нежнейшего лунного перламутра каплями стекают от кистей, к подмышкам, вниз… Дворянские призраки приглушенно переговариваются поодаль, причудливая смесь из ранних, дочеловеческих стихов Пастернака и верлибров срывается с Ольгиных губ, чуть слышно ржание породистых коней…
Коней?
Деревенские тетки дошли почти до Ольгиного дома, постояли, договаривая о своем, глядя из темноты на уже веселящихся мужиков, поджидая подружку. Ее все нет.
- Чего мы ушли-то? – резонно вопросила одна из старших. – Может, она сомлела там, лежит?
Мигом всколыхнулись, как озеро под порывом ветра, топочущей толпой кинулись назад. А там…
- Ольга! – ахнула та, что очнулась первой. – Ты чо?!! Чо ты делаешь-то?
Мучительный стыд, выброс адреналина. Реципиент всех гормонов у петербургского интеллигента – голова, независимо от биологии.
- Ничего особенного, просто загораю.
- Чо-о?!! – хором.
- Не волнуйтесь, бабы, сейчас я все объясню. Вот вы ведь знаете, что люди на солнце загорают? Это считается для здоровья полезно. И видно, разумеется, невооруженным глазом. А есть еще особый загар, лунный. Видите Луну? Сейчас полнолуние. Так вот если постоять под полной луной, так на коже образуется особенный лунный загар. Простым глазом его не видно, но есть у него странное свойство… Всем древним культурам это было известно, и составляло предмет особого, тайного знания, доступного немногим…
От переживаний и деталей развернувшейся сцены (только представьте!) Ольга вошла в тот особый вид транса, в который входят на лекции хорошие университетские преподаватели. Бабы позабыли закрыть рты, замерли в предвкушении…
- Лунный загар делает любую женщину невозможно привлекательной для мужчины. Даже если его чувство к ней давно угасло, или его не было вовсе. И главное – он сам не может понять, в чем дело… Но его к ней тянет, тянет… Это сила Луны, ночного светила… Есть еще одна тайна: принимая лунный загар, нужно назвать и представить себе того мужчину, которого хочешь привлечь. Это работает на той же основе, что и древние заговоры…
Словно и вправду завороженные, бабы слушали Ольгу, глазели на Луну. Думали. Потом вдруг одна, лет сорока пяти, решительным жестом сдернула с себя блузку пятьдесят шестого размера, швырнула ее наземь. Вслед за ней зашевелились, затоптались на дороге и остальные. Безумие оказалось заразительным – юбки, кофты, растянутые тренировочные штаны, советские трикотажные панталоны, необъятные лифчики вперемежку падали на траву.
- Тапки с носками тоже снимать? – деловито спросила недавно родившая третьего ребенка молодайка, уютно придерживая похожие на поросят молочные груди.
Не в силах говорить, Ольга кивнула.
Подражая раздевшейся первой заводиле, бабы вскинули руки к Луне, сдержанно загудели.
- Петька… Васька… Семушка… даже Федор Иванович… - слышала зажимающая руками рот и давящая в себе нервный хохот Ольга.

Мужики на веранде выпили уже по третьей стопке. Закусили селедкой, грибочками.
- А где ж наши бабы-то? – спросил кто-то. – Пора бы…
- Вроде были уж здесь, я слыхал, а потом…
- Чего ж потом-то?
- Так бабы же, что им взбредет…
- А пошли поглядим, не случилось ли чего…

Шли сторожко, между лип, тревога за родных баб мешалась с желанием пошалить. Напугать, быть может? Шушукались…
Светлые силуэты на аллее заставили замолчать и даже протрезветь. Никто, кроме юриста, не бывал на «Жизели», но все же… все же… Виллисы? Русалки? А наши-то где?!
С топотом ринулись вперед…
А там, на оставшейся от старой дворянской усадьбы аллее, средь иронично переговаривающихся старых лип - с десяток крестьянских баб, от тридцати пяти до шестидесяти, нагие, с воздетыми руками, с умытыми одинаковой жаждой любви лицами…

Немая сцена. Лишь тысячелетний лунный перламутр равнодушно струится на две замершие друг напротив друга группы людей…

" Обними меня, моя страна,
хоботом в прощальной пустоте.
У подножья русского слона
я усну, как мамонт в мерзлоте."
Изяслав Гершмановских

"- Хочется чего-то большого и чистого...
- Возьми шланг и помой слона!" - присказка зоопарковских работников во времена моей юности.

Слоны – очень большое зеркало. Одному человеку в нем отражаться и проецировать на слона свои личные проблемы как-то неуютно. Поэтому в ушастых гигантах (само это слово происходит от клички очень большого слона, жившего в 19 веке) часто отражаются категории весом побольше – общественные и даже политические.



Например, египетские правители Птолемеи очень нуждались в боевых слонах для того, чтобы конкурировать с Селевком после смерти Александра Македонского и раздела его владений между бывшими соратниками. Это было что-то вроде античной гонки вооружений. Причем в процессе добычи слонов Птолемеи (Птолемей 1 и его сын Птолемей Филадельф) нашли золото, превратили Александрию в процветающий центр культуры и науки, посланные ими экспедиции исследовали значительную часть Африки с ее удивительной природой и племенами. Напр. трогодиты, жившие в горных пещерах вдоль Красного моря (это слово впоследствии превратилось в «троглодиты»), - были впервые описаны именно тогда: «Это очень юркие люди, которые едят ящериц и змей, и их речь похожа на тявканье летучих мышей». Не слишком политкорректно, но весьма образно…


( Read more... )

Большая крыся для Евгении.

Вот, вернулась из отпуска и обнаружила, что как-то скучновато стало в сообществе в последнее время. Вы не находите, коллеги? Так и хочется "для оживляжу" натравить одну антропологическую группу на другую. Вот, например, туристы. Очень утомительные люди, вы согласны? Особенно хорошо понимаешь это, когда лето и сезон отпусков на исходе, и и-нет буквально забит скучнейшими одинаковыми отчетами этих горе-путешественников, которые к тому же непрерывно хвалят друг друга за оригинальный взгляд на мир. Меня например, уже подташнивает от вида теток и дядек в шортах на фоне барханов, Эйфелевой башни и Великой китайской стены, а женщин с кольцами на шее и с тарелками в губах я буквально узнаю в лицо, как будто бы они живут у меня в соседнем подъезде...
Куда, собственно, бежим, дамы и господа? И от чего бежим?
Предлагаю обсудить эту тему в разных (по возможности антропологических) ракурсах и начать с территориального аспекта.



Надо думать, что виду «человек», как и всем другим видам, должно быть присуще какое-нибудь определенное территориальное поведение. Но какое?
( Read more... )

Вот мы как-то волюнтаристически, на уровне пресловутого здравого смысла привыкли полагать, что человека от животных в первую очередь отличает способность думать. Причем судя по всему не качественная (вроде бы этологи благополучно доказали, что у животных есть и зачатки логического мышления, и абстрактного мышления, и способность к счету и всякая другая когнитивная роскошь), а именно что количественная. В этом есть и мой вклад. Когда-то, классе, наверное, в шестом, я писала для городской олимпиады по биологии работу на тему «Думают ли животные?», в которой, разумеется, доказывала, что они безусловно думают, и даже получила за нее диплом второй степени…
То есть ключевым моментом для зарождения «сапиенсов» являлась возможность думать именно что МНОГО и разнообразно.



В общем, гипотеза не хуже всякой другой – думать было полезно, это помогло выжить нашим мохнатеньким предкам на ранних этапах эволюции вида. Причем чем больше и качественнее думали, тем больше помогало, что и сформировало вектор естественного отбора.

А как же теперь, на данном этапе? Все еще работает?
Вы знаете, мне кажется, что – нет! И это меня огорчает.



Картинки к посту – вовсе не абстрактная живопись, а самая что ни на есть реальность – фотографии космоса, сделанные телескопом «Хаббл». Сатурн, туманности, взрыв звезды и т.д. Где-то там живут наши братья по разуму…
( Read more... )

Дальний восток, много лет назад, МРС-ка, рында, для сайта "этимология"

Анекдот:
В сугубо советское время на дверях колхозного клуба появляется объявление: «Состоится лекция о любви». Все колхозники приходят в надежде на «клубничку». На сцену выходит лектор и говорит: «Как вам всем известно, существуют разные виды любви: любовь матери к ребенку, любовь мужчины к женщине, любовь к Родине, любовь к партии… Вот о последней мы сегодня и поговорим подробнее…»



Почему-то захотелось поговорить о любви. Гормональное, наверное. А может, просто погода плохая.
Давайте посмотрим, как разные виды нашей любви отражаются в строе речи. Мне кажется, если отбросить «затертую привычность» многих высказываний на эту, прямо скажем, весьма распространенную тему, можно заметить много всего интересного. Вот, например.
( Read more... )

Вот здесь
http://community.livejournal.com/anthropology_ru/381636.html
я некоторое время назад пыталась рассуждать об эволюции представлений человека о пространстве и о том, какой именно природный ландшафт и почему кажется предпочтительным людям нашей цивилизации.

А если задуматься о том, какой именно АНТРОПОГЕННЫЙ ландшафт мы предпочитаем? Уже, так сказать, преобразовав природу и, по возможности, подчинив ее себе… Что кажется нам естественным, дружелюбным, комфортным, гармонически совершенным, наконец, просто красивым? В окружении чего мы чувствуем себя по преимуществу спокойно и в гармонии с самими собой, не испытываем страхов и тревоги, где достигаем вершин самопознания и эстетического блаженства?



На первый взгляд ответ кажется очевидным и даже мотивы вопрошающего представляются сомнительными: что тут, собственно, может быть непонятного?!
Разумеется, с древности и до наших дней идеальным антропогенным ландшафтом для любого нормального человека, принадлежащего нашей цивилизации, является чистый, просторный и богато украшенный дом, начиненный всеми благами текущей стадии прогресса и средствами связи, стоящий в зеленом районе криминально безопасного, экологичного, с благоустроенной инфраструктурой города (а вот размер города зависит от индивидуальных предпочтений – кто-то любит маленькие городки, а кто-то – жить не может без ощущения могучего пульса мегаполиса. Впрочем, здесь играет свою роль и возрастной аспект, эти предпочтения вполне могут меняться в течение жизни).



Самое странное в данной ситуации то, что этот вроде бы очевидный каждому ответ уже на второй взгляд оказывается категорически неверным…

Осмелюсь предположить, что самой комфортной и я бы даже сказала развивающей для нас средой являются руины, развалины или, на крайний случай, - трущобы. Подождите возмущаться, прочитайте сначала дальше.
( Read more... )

ПРО МЕСТНЫХ ЖИТЕЛЕЙ.

Из местных народов условно вблизи Норильска живут ненцы и долганы. Занимаются они оленеводством. Живут вполне традиционным образом, кочуют вслед за оленями, живут в чумах, есть у них и балки (домики на нартах). Стадо оленей на Таймыре самое большое из всех, что есть на нашем севере. Еще имеются нганасаны, про которых мне сказали, что их осталось всего триста человек. Они самые древние, оленями не заморачиваются, а являются кочевыми охотниками на зверя.


Это долганский шаман. Увеличьте фото и посмотрите, какое умное и волевое у него лицо!

Недавно я читала демографическую статью о малых народах Севера, в которой в частности говорилось о том, что оленеводам, желающим продолжать дело своих предков, трудно найти себе жену – девушки этих народов хотят учиться и жить в более «цивилизованных» условиях. Знаете, что в советское время писали в трудовой книжке (была у нее и такая) жене оленевода, которая обеспечивала весь его быт во время кочевья за оленями? «Профессия – чум-работница» Как вам это? Если где-нибудь в тундре сохранились совхозы, наверное, и сейчас пишут…


( Read more... )

— Давайте же начнем! — сказал Морж, усаживаясь на прибрежном камне. — Пришло время потолковать о многих вещах; башмаках, о кораблях, о сургучных печатях, о капусте и о королях.
Но, несмотря на такую большую программу, рассказ Морж оказался очень коротким — скоро слушатели все до одного были съедены.
…..
Повторяем: Морж ничего не сказал ни о башмаках, ни о кораблях, ни о сургучных печатях, ни о королях, ни о капусте. Вместе него сделал это О. Генри. Он так и озаглавил эту книгу — «Короли и капуста»
К.Чуковский – предисловие к переводу романа О.Генри «Короли и капуста»



У вас уже весна, да? Цветочки там, травка, птички чирикают? А в Норильске - я вернулась оттуда позавчера (около суток мы не могли вылететь из-за пурги и тумана) - прямо сейчас самые большие сугробы достигают четырех метров. Речка Норилка стоит вмертвую, по ней катаются на снегоходах. Весна здесь наступит в середине июня, сразу после того, как пройдет лед по Енисею. А полярный день уже наступил - солнце решительно не заходит за горизонт...

Заранее (в виде эпиграфа) прошу прощения у коллег – сумасшедшей антропологической экзотики в виде вставленных куда-то в организм тарелок и ныряющих за морепродуктами на радость туристам бабушек в моем репортаже-размышлении не будет. Но сдается мне, что некое отношение к антропологии моя поездка в Норильск все же имеет… Впрочем, судить вам!
Все фотографии (кроме, разумеется, исторических) - мои.


( Read more... )

"Я не знаю, каким оружием будут сражаться люди в третьей мировой войне, но ​точно знаю каким оружием они будут сражаться в четвертой: камнями и ​палками."
Альберт Эйнштейн.


Предыдущими летом-осенью с промежутком приблизительно в месяц последовательно оказалась сначала на нашем побережье Баренцева моря (почти на границе с Норвегией), а потом в Калининграде и около. И там, и там – не то, чтобы поразили (возраст уже не тот), но как-то задели следы давно минувшей войны.

Вообще-то я активно не люблю эту тему. В детстве, в Союзе, где о войне каждый день напоминало буквально все – кино, телевизор, книги, памятники, праздники – старалась книг не читать, фильмов о войне не смотреть, песен («Хотя-а-ат ли русские войны-ы-ы?») не слушать, мемориалов без крайней нужды не посещать. Оговорюсь сразу: понимала тогда и понимаю теперь, что значительная часть этой всей этой художественной продукции была талантлива. Тем страшнее. По неотвратимой психологической жути всестороннее воспевание Отечественной войны в отечестве моего детства, на мой взгляд, сравнимо разве что с Махабхаратой и эпосом о Роланде. Мне же хватало и школьной гражданской обороны. Все ли из нынешней молодежи знают, что нужно делать при недалеком ядерном взрыве? – Правильно: лечь ногами к взрыву, накрыться белой простынею и ползти на кладбище.

По вышеизложенным причинам никак не могу быть специалистом по военной истории. Так что почти все нижеследующее - на уровне эмоций. Все фотографии – мои.


Почти рекламная фотография, правда? Не хуже, чем вид на каких-нибудь Канарах.
Но это – вид с хребта Муста-Тунтури. Здесь же "Долина смерти".
( Read more... )

В онтогенезе человека явно происходит какая-то эволюция в восприятии образа пространства.

В детстве детеныши человека стремятся даже в своем собственном доме построить некие укромные «домики», под столом, за диваном – явно имитирующие норку, укрытие. Туда они утаскивают еду, какие-то подстилки, игрушки и часами живут там своей тихой зверушечьей жизнью, пока родители не велят положить все на место и не прогонят спать.



Младшие подростки любят строить шалаши во дворе или в саду, а также – домики-гнезда на деревьях. Иногда таких домиков строится несколько, получается целый древесный городок, в котором могут уже кипеть нешуточные социальные страсти на тему: «Ты с кем живешь? Это – наш домик!» и пр. Здесь забавен прямой и откровенный отбор – на дерево ведь не каждый ребенок залезет, т.е. проверяется возрастной ценз, ловкость, смелость, сноровка. Иногда – одним «гнездом» на старом дереве пользуется несколько поколений детей этого двора или поселка.


( Read more... )

«Когда вы будете повторять за мною слова молитвы, — раздельно и громко сказал Ходжа Насреддин, — ни один из вас не должен думать об обезьяне! Если кто-нибудь из вас начнет думать о ней или, что еще хуже, представлять ее себе в своем воображении — с хвостом, красным задом, отвратительной мордой и желтыми клыками — тогда, конечно, никакого исцеления не будет и не может быть, ибо свершение благочестивого дела несовместимо с мыслями о столь гнусном существе, как обезьяна. Вы поняли меня?»
Л.Соловьев «Ходжа Насреддин»

"Я пел гимны Солнцу,
Я присоединился к солнечным павианам,
Я стал одним из них...".
Из древнеегипетского гимна


"Вечная трагедия науки: уродливые факты убивают красивые гипотезы"
Томас Гексли


Я понимаю, что рискую. Ибо в этом сообществе об обезьянах если не каждый первый, то уж точно каждый второй знает значительно больше меня. Но в цикле о зеркалах и отражениях, о том, как мы, люди, проецируем, а потом наблюдаем в различных животных наши собственные качества – как же миновать обезьяну?

Проецировать человека на обезьяну так легко, что, выйдя из первобытности, «развитые» люди стали с презрением отворачиваться от этого не слишком привлекательного, но очень уж откровенного зеркала. «Толпа» во все времена – с древности и посейчас – напротив, очень любит смотреть на обезьяньи ужимки и принимает их с детским восторгом.

( Read more... )

Судя по всему, задницами, членами и даже яичками сегодняшнего цивилизованного человека не удивишь. Это и понятно, ибо при любом неосторожном нажатии кнопки в том же и-нете они сыплются десятками и сотнями.

В условиях такого сомнительного изобилия хочется поговорить о чем-нибудь высоком. Например, об идеалах…



Для среднеобразованного человека (любого пола) не может быть никаких затруднений в том, чтобы сформулировать изначальные средние женские представления об идеале мужчины, в основном совершенно совпадающие с предпочтениями самок всех, общественно живущих, видов высших млекопитающих. Источниками информации для формулировки могут равным образом служить наблюдения вдумчивого зоолога, литературные произведения и эпосы всех времен и народов, а также натурный опыт исследователя в любом из социальных классов современного общества.


( Read more... )

ЛЕГЕНДА О ЧЕТВЕРТОМ ЦАРЕ.

Почти все люди западной цивилизации (даже те, кто не причисляет себя к христианам) знают красивую легенду о том, как три волхва (или восточных царя) шли за Вифлеемской звездой, чтобы поклониться родившемуся на скотном дворе младенцу-Богу и принести ему свои дары. Но все ли знают, что на самом деле волхвов-царей было четверо? Четвертого царя звали Артабан. Отправившись в путь с дарами, он уже в дороге сделал иной выбор. Ему не удалось увидеть в яслях младенца Христа. Артабан встретился с Ним только через тридцать лет. История и судьба Артабана – поистине трагична, возвышенна и удивительна. И необыкновенно поучительна для юных, вступающих в жизнь, а также для тех, кто в любом возрасте жаждет духовных подвигов и открытий…


( Read more... )

Прочь от лачуги моей убегайте, подпольные мыши!
Вас не прокормит пустой ларь Леонида. Старик
Рад, коли есть только соль у него да два хлебца ячменных,
Этим довольными быть нас приучили отцы.
Что же ты, лакомка, там, в уголке, понапрасну скребешься,
Крошки от ужина в нем не находя ни одной?
Брось бедняка и беги поскорее в другие жилища,
Где ты побольше себе корма добудешь, чем здесь.
Леонид Тарентский (III в. до н. э.)

“Жизни мышья беготня,
что тревожишь ты меня?”
А.С.Пушкин

Предыдущий пост про зеркала был посвящен крысам. Мыши и крысы вроде бы похожи с точки зрения биологии. Но не по отношению человека к ним. Отношения человека с мышами длинные (не менее пяти тысяч лет), сложные, запутанные, какие-то интимно-интравертные. С крысами наоборот – короткие по времени (всего несколько веков), яростные, наполненные экстравертной ненавистью и даже страхом.

ОТКУДА ВЗЯЛИСЬ МЫШИ?
Вопрос для древнего земледельца непраздный, и многократно обдуманный. Остро чувствуя гармоническую целостность мира, наши предки отчетливо понимали: если зерно и орудия земледелия на землю принес бог\культурный герой, то за доставку плотно прилагающейся к данному делу напасти (прожорливых мышей) ответственна какая-то альтернативная сила. Вот характерная легенда: однажды древние люди стали свидетелями жуткой сцены - земля начала вздыматься, а горы пришли в движение. Вероятно, Титаны затеяли войну с богами. Из трещин в земле в большом количестве появились мыши, которые окружили людей.
Древние иудеи считали мышей одной из разновидностей нечистой силы. В Левите (третья книга Ветхого завета) говорится, что тот, кто дотронется до погибшей мыши, сам станет "нечистым".
Впрочем, материалист Аристотель полагал, что мыши зарождаются в домах и на кораблях из грязных тряпок, а Плиний считал, что мыши хотя и размножаются более-менее естественным путем, но зачатие у них происходит, когда они лижут соль. А вот Диоген и вслед за ним Эразм Роттердамский почему-то считали мышей похотливыми. Перенос – не иначе, у обоих с личной жизнью было не очень… Надо сказать, что взгляды Аристотеля по мышиному вопросу многие европейцы разделяли вплоть до 17 века.

( Read more... )

Она родилась в питомнике, в пластмассовой клетке с решетчатой крышкой, среди желтых-прежелтых опилок, которые пахли лесом и норой между корнями деревьев. Ни она, ни ее родители, ни бесчисленное количество ее пра-пра-прабабушек никогда не были в лесу. Но запах узнавали. Такое вот чудо.
Сразу после рождения она так же, как и шесть ее братьев и сестер, была нежно розового цвета. Новорожденные мышата – слепые, и насосавшись молока, они спали, а молоко просвечивало белым сквозь их розовые брюшки.
Через пять дней глаза у нее открылись, а на спине появился белый пушок. Клетка была ее миром, в котором, кроме нее, жила мышь-мама и шестеро мышат. Мама казалась ей очень большой и вкусно пахла молоком. Где-то рядом жили другие мыши. Она чувствовала их запах и слышала, как они шебуршатся в своих клетках, но никогда не думала об этом. Другие клетки были для нее, как для нас – другие планеты. В выемку в крышке раз в день огромная рука насыпала пахучий комбикорм. Сначала он ее не интересовал, потому что ее едой было молоко, но однажды она вдруг с радостью обнаружила, что комбикорм – вкусный.
Питомник выращивал мышей, крыс и других лабораторных животных, а потом продавал их институтам и лабораториям. В институтах люди испытывали на мышах лекарства и проводили всякие другие опыты для развития науки. Кому-то это покажется жестоким, но ведь лекарства надо испытывать… И обстоятельства сложились так, что люди могут испытывать их на мышах, а мыши на людях – не могут. С точки зрения мышей это, конечно, несправедливо, но что поделать…
( Read more... )

ПРО СТРАШНЫХ ОЛЕНЕЙ.

На острове Путятин разводят пятнистых оленей. На панты. Панты – это такие молодые оленьи рога, еще покрытые бархатной шкуркой. Их спиливают, а они потом опять отрастают. Применяются панты в медицине, из них делают несколько очень хороших лекарств. Пантокрин – все, наверное, слышали?
Олени на Путятине живут стадом и вполне свободно, потому что куда же денешься с небольшого острова? Совсем ручными они, конечно, не стали, но и особенно дикими их не назовешь – человека они почти не боятся и пасутся на склонах холмов рядом с поселком и военной частью.
Пятнистые олени – крупные и очень грациозные животные. Гуляя по острову, я много раз с удовольствием наблюдала, как стадо перетекает через вершину Голой сопки или спускается на водопой к Лотосовому озеру, на поверхности которого действительно плавают большие розовые цветы.
Однажды, незадолго до заката, я сидела в лесу на теплом широком пне и, развернув на коленях планшет, просматривала результаты наших последних опытов.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, подняла голову и увидела медленно движущихся между деревьями, поднимающихся к вершине сопки оленей. От меня до ближайшей самки было не более пятнадцати метров. Я замерла на полужесте и старалась даже дышать пореже, чтобы не вспугнуть животных.
Высокий лиственный лес и олени удивительно гармонировали друг с другом. Коричневые пятна на золотистых оленьих шкурах и блики вечернего солнца, пробивающиеся сквозь листву, перекликались между собой, создавая единое, ежесекундно меняющееся и завораживающее взгляд живописное полотно. Или симфонию – кому как понравится.
Олени как будто бы совсем меня не боялись.
Некоторое время я наслаждалась представившейся картиной, а потом заметила странную закономерность. Обходя вершину сопки почти замкнутым кругом, олени брали меня "в клещи"!
С флангов заходили крупные увесистые (каждая килограммов по сто пятьдесят) самки и молодые самцы. Робкие длинноногие детеныши держались позади. Впереди всех, прямо на меня двигался огромный, лоснящийся самец с лакированными копытами и надменно оттопыренной нижней губой. Его движения были какими-то вкрадчиво хищными, а в больших темных глазах играли злобные красные огоньки!
( Read more... )

«НУ ЧТО ВАМ РАССКАЗАТЬ ПРО САХАЛИН?
НА ОСТРОВЕ ОТЛИЧНАЯ ПОГОДА…»

На Дальний Восток я вместе со своими коллегами ездила в биологические экспедиции. С островов Путятин и Попов мы ходили в море на малых рыболовецких сейнерах (МРСах) и выбирали из улова тритоний – больших, с ладонь взрослого человека моллюсков. Эти тритонии замечательны тем, что у них нервные клетки в ганглиях (нервных узлах) такие большие, что видны невооруженным глазом. Сами понимаете, как удобно их изучать. Питаются они мягкими кораллами – изумительно красивыми морскими существами, похожими на розово-голубые диковинные цветы, привидевшиеся во сне. На Сахалине мы изучали возможности криозаморозки и соответственно разморозки оплодотворенной икры лососевых (обращаю ваше внимание – говоря про икру, я имею в виду не намазку для бутербродов, а зародышей ранних стадий развития!). Подбор правильного режима позволил бы существенно упростить перевозку, хранение жизнеспособного материала для исследований и даже разведение этих удивительных и ценных рыб.
В то время еще существовал Советский Союз со всеми его парадоксами и противоречиями. Теперь эти парадоксы накладываются в моей памяти на ни с чем не сравнимое природное своеобразие Приморья, создавая причудливую ткань, состоящую из вспышек-эпизодов – забавных, удивительных или печальных.


Это я на палубе МРС-ки. А в руках у меня рыба-бычок. Я ее на удочку поймала.
( Read more... )

Вид из окна :
Группа подпольщиков, сметая прохожих, удаляется по улице.
Федор бросается к оттоманке, толкает и трясет спящего Максима.
Крупным планом необычайно взволнованное лицо Федора, что-то кричащего.
Титр : " МАКСИМ! МАКСИМ! ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ!
РАДИ БОГА! Я ВИДЕЛ ПОДПОЛЬЩИКОВ!
ОНИ БОРОЛИСЬ ЗА НАРОДНОЕ ДЕЛО! "
Максим поворачивается. У него нехорошее злое лицо. Чуть
приподняв голову, он что-то говорит и снова ложится, натягивая
ватник себе на затылок.
Титр : " ДА ПОШЕЛ ТЫ В ЖОПУ СО СВОИМИ ПОДПОЛЬЩИКАМИ !"
Затемнение.
(В.Шинкарев, "Максим и Федор")


Сначала я решила, что это розыгрыш, каких полно в И-нете.
Потом прочла внимательно и убедилась, что никакого розыгрыша нет, просто у кого-то из наших как бы политиков в очередной раз поехала крыша.
Потом немного подумала и поняла, что, может быть, все еще серьезнее, чем мне показалось с первого и второго взгляда. Итак, о чем речь:
1) Позавчера Депутаты Госдумы утвердили закон: со следующего года 29 июня станет ДНЕМ ПАРТИЗАН И ПОДПОЛЬЩИКОВ.
2) В документе законопроекта объявлено, что целью данного деяния является «отдать дань памяти павшим НАРОДНЫМ МСТИТЕЛЯМ и больше чествовать ныне живущих партизан и подпольщиков».
3) На проведение первых памятных мероприятий будет выделено 9 млн рублей.


( Read more... )